Сухумский музей сестер Бубновых

 Сухумский музей сестер Бубновых

Сухумский музей сестер Бубновых

      
                                                                            
    В конце 1978 года я приехала в Сухум, поступила на работу в Абхазский государственный музей и решила серьезно заняться изучением истории Абхазии. Но судьба распорядилась иначе. Картинная галерея (филиал Абхазского государственного музея ) осталась без экскурсовода и мне предложили эту должность.

Начав работать экскурсоводом, я полюбила галерею и всецело погрузилась в ее проблемы, получила квалификацию музейного хранителя и с 1980 года стала главным хранителем, стала много ездить и учиться музейному делу в столичных  музеях республик бывшего Советского Союза. Видя мое рвение, многие мне помогали, а иногда посмеивались и говорили, что я «бог Саваоф», решаю все проблемы галереи одна. Много времени я уделяла организации выставок, приятно было устраивать людям праздники, однако это требовало много усилии и труда.

Работа в галерее помогла мне найти много друзей, интересных людей. Со мной в галерее работала дочь известного абхазского художника Александра Константиновича Шервашидзе (Чачба)  Биана Александровна. Она много сделала для галереи и, кроме того, передала ей часть работ своего отца. Я всегда с благодарностью им теплотой вспоминаю о той неоценимой помощи, которую мне оказали кандидат искусствоведения Татьяна Александровна Шаламберидзе и вся ее семья. Она помогала мне нести ту непосильную ношу, которая часто обрушивалась на мои плечи. Вообще, мне везло в жизни на хороших людей. Друзей – учителей гораздо старше меня, было много, они помогали мне жить и работать.  
    
Варвара Дмитриевна Бубнова занимает в моей жизни особое место, как и в жизни многих, кто знал ее. Я запомнила, как впервые увидела акварель В.Д. Бубновой. Это был первый день моей работы в галерее и я решила осмотреть новую экспозицию. Пройдя залы первого этажа, поднялась по деревянной лестнице на второй. Мое внимание привлекла небольшая работа В.Д. Бубновой «В саду»(1968,акварель). Меня поразило и до сих пор поражает, сколько любви, тепла, радости было в этой маленькой работе. Но в ней присутствовала и грусть человеческого одиночества – женская фигурка в красном где-то в глубине летнего сада. Тогда я еще не была знакома с Варварой Дмитриевной. Меня восхитило как художница решила свой замысел так просто и легко, так глубоко и поэтично.

Мне захотелось познакомиться с Варварой Дмитриевной и я попросила об этом заведующего галереей Гиви Корсантия. Он сказал, что скоро у Варвары Дмитриевны день рождения, и что он с удовольствием пойдет к ней со мной. Наступил долгожданный день. Мы с Гиви купили большой и красивый букет весенних цветов и отправились в гости. Я еще взяла с собой чачу(абхазскую водку), поскольку мне сказали, что Варвара Дмитриевна может немного выпить для аппетита. Когда мы пришли, там было довольно много ее друзей, учеников – в основном молодежь. В то время Варваре Дмитриевне было уже за 90 лет.

Очень маленькая сухонькая женщина сидела в глубоком кресле с тяжелыми оттекшими ногами, но несмотря на это она казалась легкой и подвижной. Варвара Дмитриевна притягивала к себе внимание и сама была внимательна к собеседнику, вникала в его проблемы, умела создать во взаимоотношениях добрый и здоровый климат. Самым главным в ее лице были яркие голубые глаза, такие молодые. Казалось, что они не соответствуют ее возрасту.

Что же привлекало в ней нас всех? Ученики Варвары Дмитриевны и ее сестры скрипачки Анны Дмитриевны Бубновой – Оно, приезжавшие в Москву из Японии, обязательно заезжали на несколько дней в Сухум, чтобы увидеть своих дорогих  учителей. Ученики Анны Дмитриевны записывали свои конкурсные выступления на магнитофон и привозили в Сухум, чтобы Анна Дмитриевна послушала их и высказала свои замечания.  

Марина Эшба, известный  скульптор Абхазии, говорила о Варваре Дмитриевне: «Это человек высокой культуры, двери не закрывались в ее квартире. Она любила молодежь, была всем рада, добрая улыбка не сходила с ее лица. Нам, сухумцам, повезло, что Варвара Бубнова жила у нас, ее присутствие дало толчок развитию изобразительного искусства Абхазии. Это редчайшая личность, огромный талант. «Благодаря Варваре Дмитриевне,- писала Т.А. Шаламберидзе, исследователь сухумского периода жизни и творчества В.Д. Бубновой, - дом на улице Орджоникидзе  стал своего рода культурным центром Сухума. В ее гостиной бывали  молодые  художники и ученые, приезжали гости из Москвы, Ленинграда, Тбилиси, Архангельска, Еревана, знаменитости и простые люди, молодые и пожилые, разных национальностей и профессий».
В.Д. Бубнова вела переписку с писателями А.Т. Твардовским, Е.Я. Дорошем, К.М. Симоновым и другими деятелями науки и культуры. Я вспоминаю, как восторженно говорил о ней Сергей Габелия, многие годы возглавлявший Союз художников Абхазии: «Художник большого плана, В.Д. Бубнова занимает достойное место в истории мирового искусства. Когда она говорила о недостатках, делала какие-то замечания, то всегда говорила с трепетом, с боязнью испортить настроение, что было даже приятно».


Я встретилась с Варварой Дмитриевной в тяжелые годы моей жизни. Моя семья переживала большое горе, мы потеряли младшую сестру. В Сухум я приехала недавно и у меня еще не было друзей. Встречи с Варварой Дмитриевной помогли мне выжить. Позднее я приобрела друзей, «бубновцев», как мы шутя назвали себя. Многие из «бубновцев» стали моими настоящими друзьями на всю жизнь. Возвращаясь с работы, я иногда заходила к Варваре Дмитриевне, вероятно у меня были очень печальные глаза. Она говорила, что боится моих глаз. Но однажды сказала, что теперь мои глаза «оттаяли» и она их уже не боится. Помню, как я всегда уходила после бесед с нею окрыленной, она вселяла в нас, молодых уверенность  в жизни.

Даже в те минуты, когда она дремала, сидя в кресле своей спальни и одновременно мастерской, где с трудом можно было разместиться и от всегда большого числа людей, и от того, что все было заставлено и завалено всевозможными вещами, очень ценными, нужными и ненужными, все было милым и бесконечно дорогим тем, кому по- настоящему нужна была Варвара Дмитриевна - наш большой друг и учитель. В одной из наших бесед, когда мы были одни, а это бывало редко, я рассказала о том сильном впечатлении, которая произвела на меня акварель «В саду». В ответ она сказала: «А ты возьми, да напиши об этом». Варвара Дмитриевна предлагала мне давать уроки живописи, а я все откладывала это на потом.


К сожалению, вскоре после нашего знакомства Варвару Дмитриевну родственники увезли из Сухума, не оповестив никого из ее друзей. В это время я отдыхала на Северном Кавказе. Там я увидела странный сон о Варваре Дмитриевне, который меня встревожил. Мне снилось, что она перелезала через балкон своей квартиры. Я проснулась с неприятным чувством. Вернувшись в Сухум, я сразу пошла к Бубновой, стала звонить в дверь, потом стучать, надеясь, что не работает звонок. Никаких признаков жизни в квартире не было. Мой сон оказался вещим, предчувствия меня не обманули. Я позвонила Джуме Ахуба - известному абхазскому писателю, который был в большой дружбе с Варварой Дмитриевной. Он рассказал мне, что случилось и что ее квартиру уже обменяли на ленинградскую. Все были взволнованы и возмущены случившимся. Вместе с Мариной Эшба Джума воевал за создание мемориального музея – квартиры сестер Бубновых в доме по улице Орджоникидзе. Но ничего из этого не вышло. Наверно им было трудно убедить правительство в необходимости создания музея, или те, кто стоял у власти, не поняли, кто были Бубновы и что они значили для Абхазии. Сколько произведений Варвара Дмитриевны и личных вещей сестер, бесконечно дорогих для нас, было утеряно безвозвратно.

После окончания грузино-абхазской войны в 1992-1993 годах я вновь решила попытаться воссоздать мемориальную квартиру в доме, где жили сестры Бубновы. Я рассчитывала на помощь всеми уважаемой в Абхазии Ирины Петровны Кожевниковой , родственников сестер Бубновых, живущих в Москве и Санкт-Петербурге, культурной общественности Абхазии и России. Но главный архитектор Сухума сказал, что в квартире, где жили сестры, нельзя создавать музей, так как дом не соответствует музейным требованиям.
Устав от преград, которые неожиданно вырастали передо мной, я пришла в отчаяние. У меня опустились руки. В этой трудной ситуации мне помог Юрий Николаевич Воронов, видный ученый-археолог, выдающийся политик и гуманист, который жертвуя своим временем и жизнью работал в правительстве Абхазии. Когда я ему все рассказала, он молча встал, взял свою последнюю книгу «Боль моя, Абхазия», надписал и протянул ее мне. Я прочла следующее: «Если вы не создадите музей, то у вас в жизни больше ничего не получится». Но в 1996 году Юрий Николаевич трагически погиб. Еще при его жизни мы успели выбрать помещение, но не успели закончить длительную нудную работу по его оформлению.  
Поиски здания для музея были долгие и мучительные. Рассматривали четыре варианта прежде, чем остановились на здании по улице Пушкина 20. Это красивый особняк ХIХ века, известный как «дом Даля». Сегодня у нас есть помещение, благодаря решению нашего правительства, но, к сожалению, нет материальных средств.

Я не предполагала, что на пути к созданию музея возникнет столько препятствий. Во время пребывания И.П. Кожевниковой в Сухуме было принято решение организовать при музее Попечительский совет из представителей Абхазии, России, Японии и провести его первое заседание. Возглавить Попечительский совет как его почетный председатель согласился академик Д.С. Лихачев. В него вошли: от России - И.П. Кожевникова, Ф.А. Искандер, Д.А. Вульф; от Абхазии - С.З. Лакоба, М.Е. Эшба, Д.В. Ахуба, А.И. Лакербай, А.Х. Аргун; от Японии - Юго Оно, Рёхей Ясуи, Ямагути Мотоо.

На сегодня по созданию музея проделана следующая работа: собран фонд музея, насчитывающей около 3500 единиц хранения и частично находящийся в Москве и С.-Петербурге. На средства, полученные от благотворительного вечера в Москве, устроенного при участии Министерства культуры России, Попечительского совета музея и общественности Москвы, произведен первостепенный ремонт здания. Помощь музею оказала международная организация «Добровольцы ООН» (координатор Мартин Шумер), "Японское Общество памяти профессора Анны Бубновой – Оно».  

Еще немного впечатлений о творчестве В.Д. Бубновой. Она приехала в Абхазию к своей старшей сестре Марии Дмитриевне  в 1958 году, когда ей было уже за семьдесят. Если в Японии художница занималась преимущественно литографией, достигнув большого мастерства в этом виде искусства, то в Абхазии на первое место вышли акварель и пастель. Варвара Дмитриевна создала большое живописное полотно природы Абхазии и ее людей. Перед моими глазами часто встает пейзаж «Белая дорога»(1977): белая от летней пыли дорога, извиваясь, исчезает в горах, как исчезают мечты нашего далекого детства. Пейзаж такой задушевный и родной, что щемит сердце от восторга и благоговения перед художницей. Именно таким я мечтала увидеть родные места, милые и близкие моему сердцу. Ее пейзажи настолько звучны и поэтичны, что Варвару Бубнову можно назвать «поэтом в живописи».
  
Варвара Бубнова создала целую галерею портретов наших современников. Она всегда стремилась передать возвышенное и прекрасное в людях, часто непостижимое для нас. Незабываемы портреты А. Бубновой – Оно, М. Эшба, Т. Шаламберидзе и многие другие.

Я с радостью вспоминаю выставки работ Варвары Дмитриевны, которые нам приходилось устраивать в Сухуме. На торжественной выставке, посвященной столетию со дня рождения художницы, мы собрали в Сухуме свыше пятисот ее работ японского и абхазского периодов ее творчества, большая часть их была из частных коллекций. На каждой новой выставке всегда появлялись новые картины, которые вызывали у нас снова восхищение. Самые казалось бы «прозаические вещи», мимо которых мы часто проходим, под кистью В.Д. Бубновой становились неожиданно прекрасными. Я вспоминаю натюрморт « Папоротник» (1973) из коллекции физика А.Г.Кучеряева. С какой радостью и ликованием Бубнова передает нам его красоту. Папоротник совсем молодой, и яркие лучи весеннего жгучего солнца еще не успели его коснуться и обжечь. Раньше я воспринимала папоротник, как сорняк, потому что в абхазских сказках и легендах герои вырубали папоротники как зло, которое насылалось на нашу землю. Теперь я часто любуюсь им.
Петербургский художник и большой друг В.Д.Бубновой Вера Васильевна Ершова говорила о ее выставках «как о празднике сильных и нежных красок, празднике высокого искусства».

Тогда же в Сухуме у В.Д.Бубновой возникло желание поделиться своим богатейшим опытом и раздумьями  с молодыми и начинающими художниками. Она пишет статьи «О трудной работе художника», «Японская живопись в прошлом и настоящем», «О пластической тяжести в живописи» и другие.  Выпустить сбориик своей статьей было ее мечтой. Благодаря большим усилиям И.П.Кожевниковой  и одного из учеников В.Бубновой В Японии заветное желание художницы было выполнено. В 1994 году вышла в свет книга «Уроки постижения. Художник Варвара Бубнова: воспоминания, статьи, письма». Составитель И.П.Кожевникова.

Творческие искания В.Д. Бубновой и как художника, и как теоретика искусства, и как преподавателя русского языка и литературы в Японии отмечены высокой культурой, глубокими знаниями, яркой самобытностью и неустанным поиском нового в жизни и творчестве. Ее жизнь и все ее творчество исполнено большой любови к людям, искренним желанием и умением передать им все богатство своей души. Этим и объясняется неиссякаемый интерес к ее личности и творческому наследию. В нашей жизни всегда встречаются люди, которые выступали и выступают против того, чего не знают и не стремятся понять. Для них существует одна неумолимая формула – отрицание. Искусство Бубновой некоторые художники старшего поколения воспринимали в штыки. И сейчас, когда мы подняли вопрос о создании  Музея сестер Бубновых нашлись люди, которые не считают нужным это делать. Слава богу, таких мало, культурный уровень жителей Абхазии значительно повысился по сравнению с тем, который был в то время, когда В.Д. Бубнова впервые приехала в Абхазию.

Когда у меня опускаются руки, я вспоминаю одну из бесед с Варварой Дмитриевной. Мы говорили о языках. Я жаловалась на то, что мне не повезло  в школе, я учила немецкий язык, который я не люблю, потому что он грубый. В ответ на это Варвара Дмитриевна прочла мне стихи о любви Г. Гейне на немецком языке и потом добавила, что язык, на котором писал Гейне, не может быть грубым. Ей тогда было за девяносто. Мне стало стыдно за свое невежество. Наша беседа продолжалась. Я сказала, что люблю французский язык и даже пыталась его выучить, но в силу обстоятельств это занятие пришлось бросить. В результате немецкий я давно забыла, а французский стал мечтой. Варвара Дмитриевна сделала мне замечание, которое я запомнила на всю жизнь. « Если берешься за какое – нибудь дело, ты должна его довести его до конца, иначе не берись. Нельзя останавливаться на полпути». Как великий гуманист и творец, она имела в виду благородное дело, связанное с духовным ростом.
А как же нам быть с Музеем сестер Бубновых? Какова его дальнейшая судьба? Что бы сказала Варвара Дмитриевна в этой ситуации?
Когда я спрашивала у Юрия Николаевича Воронова: «Кто нам поможет отреставрировать здание Музея  сестер Бубновых и стоит ли брать полуразрушенный дом?», он мне ответил, что в нашем большом деле мы найдем поддержку со стороны Россий и Японии.

Мы живем в сложное и трудное время. Быть может создание Музея и Международного культурного центра при нем, в основе которых будут стоять Россия, Япония, Абхазия, поможет, закрепив народную память о сестрах Бубновых, раздвинуть те жесткие границы, в которые вовлекла нас наша сегодняшняя жизнь.
Музей может и должен вместить светлую память о сестрах Бубновых исконно русских по происхождению и воспитанию – достаточно вспомнить, что их детство и юность прошли в имении Вульфов, где когда-то бывал А.С. Пушкин. Они сумели развить в своем творчестве лучшее из разных культур, помогая сближению народов и налаживанию дружеских отношений между людьми.

                                                                                                                                                            
                                                                                                       Аза Аргун.Сб.: Сестры Бубновы и Япония.
                                                                                           Саппоро. Центр славянских исследований. 1999 г.

Возврат к списку